Антон Бричевский об обучении в АГГР и страховке для фрирайда и ски-тура в Приэльбрусье

17.02.2026

Накануне старта очередного модуля обучения Ассоциации горных гидов России «Сэйв Про Лайф» поговорил с Антоном Бричевским, который будет работать там преподавателем-стажером.

Вместе с Антоном преподавать на модуле в Приэльбрусье будут Павел Воробьев, Денис Симавский, Константин Ан, Станислав Горбачевский.

Напоминаем — все гиды и стажеры Ассоциации горных гидов России могут быть застрахованы в онлайн-сервисе «Сейв Про Лайф» со скидкой 15%, а их клиенты — получить скидку 5% на путешествия по России и миру. 

Антон Бричевский — горный гид (горные лыжи, сноуборд). Закончил киргизскую школу гидов (КМГА), член и киргизской, и Ассоциации горных гидов России, имеет международную лицензию IFMGA. Инструктор-проводник по фрирайду (катанию на горных лыжах и сноуборду вне подготовленных трасс). Окончил географический факультет МГУ по направлению «Геоморфология», занимался защитой от лавин и селей, окончил Высокогорный геофизический институт (руководитель противолавинных работ), работал инженером в противолавинной службе курорта «Газпром-Альпика». Сейчас руководит экспедициями на Эльбрус, Казбек, Пик Ленина и Монблан, организует скалолазные лагеря.

— На твой взгляд, сильно ли различаются роли курсанта и преподавателя? 

— Это две совершенно разные вселенные. Раньше, будучи курсантом, я думал, что сложнее уже некуда: ты за ограниченное время должен впитать много новой информации, соединить её со своим предыдущим опытом и выдать результат на рельефе, да еще и под серьезными физическими нагрузками. Кажется, что это пик сложности.

Но теперь, со стороны преподавателя, я могу точно сказать: быть по ту сторону порой намного сложнее. Ты сразу становишься не просто носителем знаний, а живым примером. Курсанты считывают тебя с ног до головы ещё до того, как ты откроешь рот: твоя речь, снаряжение, манера кататься — всё это уже информация. Ты должен соответствовать на 100% каждую минуту.

И при этом нельзя допускать «отсебятины». Наша задача — говорить на едином языке, чтобы у студентов сложилась целостная, непротиворечивая картина мира, а не каша из разных мнений. Так что если роль курсанта — в режиме нон-стоп впитывать и пробовать, то роль преподавателя — транслировать эталон и показывать, как выглядит правильная работа гида в самом высоком стандарте.

— Есть ли у тебя любимые преподаватели, которые оказали на тебя сильное влияние?

— Попасть в состав преподавателей школы — это уже знак качества. Я считаю, что если человек там преподает, он профессионал высокого уровня, которому доверяет ассоциация. Но если говорить о тех, кто сформировал лично меня, — это огромный список.

Всё началось больше 10 лет назад, когда я только познакомился с Татьяной Вилимович и Владимиром Храбовченко. Они стали для меня первым окном в мир гайдинга. Потом была учеба в Киргизии, где я буквально «собирал себя по частям», глядя на Павла Воробьёва, Макса Сотника, Владимира Белоусова.

Сейчас, работая в российской школе, я восхищаюсь подходом Александра Маврина и Сергея Шестихина, которые развивают лавинное направление в Кировске. Если бы я взаимодействовал с другими преподавателями, этот список был бы бесконечным. У каждого из них есть чему поучиться.

— Насколько твой опыт работы в Приэльбрусье, в том числе на скитурных программах, отражается в том, что ты преподаешь? Видишь прогресс — в том числе за счет того, что ты активно занимаешься этим видом спорта?

— В школе стоит задача дать системные знания, и тут важно минимизировать разнобой. Мы должны говорить на одном языке, чтобы у курсантов не возникало путаницы: «один сказал так, а другой — эдак». Но в жизни, конечно, каждый из нас работает в своем уникальном стиле, и этот стиль формируется личным опытом.

Последние три года я много времени провожу именно в Приэльбрусье: веду скитурные и фрирайд-программы, плотно общаюсь с местными спасателями и лавинщиками, стараюсь прочувствовать местную специфику. И это знание, безусловно, идет в копилку курса. Когда ты знаешь район, ты можешь быстро сориентироваться с планом на день, подобрать локацию под любую погоду, понимаешь, куда можно пойти, а куда — лучше не стоит, зная локальные нюансы.

При этом я понимаю, что три года — это капля в море. Есть люди, которые живут здесь всю жизнь и знают Эльбрус до последнего камня. Поэтому я продолжаю учиться сам, и каждая школа для меня — это тоже новый опыт. 

— Как вы следите за безопасностью — каждый раз приходится копать лавинный шурф, проверять слабый слой — или нет?

— Здесь подход сильно отличается от работы, скажем, в лавинной службе. Там копать шурф полного профиля было ежедневной рутиной. Но у гида задача другая: нам нужно собирать информацию максимально быстро и принимать быстрые решения, но в очень локальном масштабе.

Поэтому полные шурфы мы копаем только когда есть конкретная исследовательская задача: найти долгоживущий слабый слой, понять процессы в снежной толще. Обычно это 1-2 раза за выезд. Основной же рабочий инструмент сейчас — тесты, например, Extended Column Test. Он гораздо быстрее, и его результат более прикладной. Всей этой механике — как быстро собирать данные и принимать решения — мы как раз и учим на лавинном модуле в Кировске.

— Кем ты сейчас больше себя ощущаешь? Лыжником сноубордистом или, в том числе, и альпинистом? 

— Скорее, организатором приключений. За 10 с лишним лет активной жизни в горах у меня накопился такой набор инструментов, который позволяет собрать программу под любой запрос. Мое хобби (сноуборд), которое появилось еще в школе, плотно переросло в работу и обросло десятками новых навыков. Теперь это и обучение катанию, и скитур, и летний треккинг, и скалолазание, и организация восхождений.

Скорее, я человек, который помогает другим людям безопасно и классно провести время в горах, в каком бы формате они этого ни хотели. Может быть это даже моя миссия!

— Ты не жалеешь, что в свое время оставил Красную Поляну и поехал работать в Приэльбрусье?

— К любому этапу своей жизни я отношусь как к получению нового опыта. Красная Поляна — это было потрясающе: работа гидом по фрирайду и инженером в лавинной службе, тот самый случай, когда работа — мечта. Но со временем в Поляне стало очень дорого жить, а работа требовала постоянного нахождения на месте. 

Мы с семьей приняли решение переехать, в Приэльбрусье у нас есть база. А отсутствие обязательств перед госкомпанией дало нам свободу. Да, пришлось пожертвовать лавинной службой, но сейчас мы можем путешествовать, видеть новые горы, искать новые впечатления. За эту зиму я побывал на Мамае, Гоа, Кировске, впереди — Килиманджаро, скитур и фрирайд на Эльбрусе и много всего.

— Вопрос как к человеку «на местах» — на каком этапе сейчас находятся планы введения пермита ценой 30 тысяч рублей за восхождение на Эльбрус?

— Прошлым летом нам говорили, что вопрос решен на 100%, и с 1 января 2026-го пермит введут. Но зима уже катится к закату, а документов так и нет. Очень хочется верить, что здравый смысл восторжествовал, и было решено, что для начала инфраструктуру надо подготовить, а уже потом брать деньги. Тема — правильная, но Приэльбрусье к такому шагу пока просто не готово.

— Оправдано ли введение пермита безотносительно его цены с точки зрения гида? 

— Однозначно да, но только если это будет не просто сбор денег. Сама по себе цифра в 30 тысяч безопасности не добавляет. Ее добавляет то, что Нацпарк предоставляет за эти деньги. Если бы в стоимость входила реальная работа: система оповещения, подготовленные приюты и укрытия, аттестованные гиды, координация спасателей и контроль за группами, — то эти деньги были бы не жалко платить.

Когда ты знаешь, что в экстренной ситуации те, кто взял пермит, заинтересованы в твоем спасении, это меняет всё. 

— Ты уже столько раз вводил людей на Эльбрус — смотришь ли в сторону каких-то больших гор, шеститысячников, семитысячников? Ставишь ли какие-то альпинистские спортивные задачи или нет? 

— У меня за плечами уже есть один семитысячник — Пик Ленина, и была попытка восхождения на Хан-Тенгри, где мы развернулись на 6800. Но, честно говоря, у меня нет большой «высотной мании» или желания ставить спортивные рекорды. Моя мотивация сейчас в другом: хочется накопить такой разносторонний альпинистский опыт, чтобы когда-нибудь я мог уверенно преподавать на альпинистских курсах школы гидов. Чтобы, глядя студентам в глаза, я точно знал, что мне есть, чему их научить, и это подкреплено личным опытом, а не только теорией.

Любое восхождение, даже простой треккинг, — это школа принятия решений. Каждый выход в горы делает меня более опытным организатором и более надежным гидом для людей, которые мне доверяют.

---

➡️ На Save Pro Life можно найти различные программы для фрирайда, скитура и хелиски.

Можно выбрать программу Sport+ от АльфаСтрахование. Полное описание — по ссылке.

Программа уже включает весь экстрим, в том числе для высоких гор. По ней можно получить: 

• эвакуацию подходящим транспортом на всю страховую сумму, в том числе бортом вертолета

• медицинское лечение в коммерческих клиниках 

• покрытие расходов на медикаменты

• замену билетов при госпитализации и репатриацию

• ассистанс: Савитар Груп

• Дополнительно включен полис от НС на 1000 у.е., что позволит при травмах получить компенсацию по таблице травм.

Инструкция по оформлению полиса — тут. 

Как зарегистрировать страховое обращение

При возникновении страхового случая необходимо связаться с сервисной компанией по телефонам, указанным в страховом полисе. Страховщик оставляет за собой право запросить дополнительные документы для подтверждения страхового случая. Расходы, понесенные без согласования со страховщиком, возмещению не подлежат.

Важно! Подходит для туристов, которые проживают свыше 100 км от курорта пребывания.

---

Редактор: Наташа Полетаева

Фото: Ассоциация горных гидов России, Сергей Шестихин, Антон Бричевский